Буклет
Святой, Благоверный, князь Михаил Тверской
 730 лет со дня рождения.
Автор Пономарев Г.Н.

 М.А.Ильин
 из статьи
 
"Духовный символ
 Тверской земли"

С.В. Богданов
"Великий Тверской
 князь Михаил
 Ярославич и
внутриполитическое
развития Тверского
 княжества"

Г. Н.  Пономарев
Михаил Ярославич Тверской
первый ”Великий князь всея Руси”

Доклад на конференции. 13 июня 2003 года, Будённовск

Г. Н.  Пономарёв
Отечестволюбец, святой, благоверный, Великий князь Тверской и Владимирский Михаил Ярославич
Доклад на конференции. 1996 года, Тверь

Г. Н. Пономарёв
В чём величие Михаила Тверского?

 Н.А.Курочкина
 из книги
"Святой
 благоверный князь
 Михаил Ярославич
 Тверской"


С.В. Богданов,
к.и.н, старший преподаватель кафедры
отечественной истории Тверского государственного университета


"ВЕЛИКИЙ ТВЕРСКОЙ КНЯЗЬ МИХАИЛ ЯРОСЛАВИЧ
 и ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
 ТВЕРСКОГО КНЯЖЕСТВА"

Статья публикуется с разрешения автора

Великий князь Владимирский и Тверской Михаил Ярославович в тверской истории - фигура культовая. В последнее время к нему было приковано пристальное внимание общественности и специалистов. В деятельности этого правителя ищут образцы поведения человека и политика, подчеркивают его нравственные и моральные качества, политическое провидение, иногда даже идеализируют этого человека. И это имеет свое оправдание - в историческом прошлом можно порой найти ответы на актуальнейшие вопросы современной жизни Тверского края, разыскать способы решения волнующих нас проблем. Определенно это относится и к изучению наследия Михаила Тверского в историческом развитии Тверского княжества в XIV веке.

В 1318 году Михаил Ярославич погиб в Орде, оставив свою отчину четырем сыновьям Дмитрию, Александру, Константину и Василию. В великокняжеской семье оставалась и вдова - княгиня Анна. С этого времени в княжестве начался так называемый “удельный период” - время, когда на территории княжества сформировались “уделы” Михайловичей. Во второй четверти XIV века, если принимать эти представления о внутриполитической структуре Тверского княжества, идет борьба между тверскими князьями за власть и независимость, которая в середине столетия вылилась в открытую междоусобицу между великими тверскими и удельными князьями. Стало быть, Тверская земля повторяла традиционный путь развития древнерусских княжеств от единства к раздробленности через междоусобную борьбу. Её должен был спровоцировать традиционный порядок наследования княжеской власти и территорий.

Современный уровень знаний об истории Древней Руси и Тверского княжества в частности позволяет задаться закономерным вопросом так ли это было? Можно ли с достаточным основанием называть Тверское княжество при Михайловичах состоящим из уделов, а его историю изучать в русле междоусобных войн тверских удельных князей?

В исторических трудах отечественных и зарубежных историков прочно установилось представление о княжестве Тверском как удельном. При этом одни историки связывают дробление княжества с реализацией княжеского права наследования власти и территориальной собственности, другие - с общерусскими процессами феодальной раздробленности, обусловленной развитием соответствующих социально-экономических предпосылок. Важно в данной связи выделить мнения А.Е.Преснякова и В.А.Кучкина о коллективном суверенитете тверских князей после гибели Михаила Тверского. Его существование А.Е.Пресняков объясняет развитием “княжого права” [1]. В.А.Кучкин подчеркивает, что единство в тверском княжеском доме (“союз братьев”) было достигнуто путем передачи старшему из Михайловичей наиболее важной территории княжества - Твери с её волостями. Автор отмечает, что тверские князья владели на основании феодальных прав вотчинами-уделами в Тверском княжестве [2].

В том же русле рассуждают и другие авторы. И все же существует сложность в определении, как характера административного устройства княжества, так и его черт. В источниках сведения о владении тверскими князьями “уделами” имеют достаточно фрагментарный характер, и относятся к относительно позднему времени, чтобы предполагать их возникшими после смерти Михаила Ярославича. В самом деле, в начале 20-х - 30-х гг. XIV в. ни один из сыновей Михаила не называется по названию той волости, которой по предположению они должны были владеть.

Если следовать логике развития сложившейся практики княжеского наследования в древнерусских землях, то еще при своей жизни Михаил Ярославич должен был наделить своих потомков волостями, в которых князья исполняли бы княжеские полномочия. Однако сведений о владении Михайловичами волостями в этот период в источниках не отложилось.

При смерти отцы-князья оставляли главный стол старшему сыну, который, в свою очередь, раздавал братьям “волости”. При слабости власти старшего князя другие князья закрепляли за собой пожалования и передавали их по наследству своим детям. Таким образом появлялись уделы-княжения, закреплявшиеся за определенной княжеской ветвью.

О таких тверских “уделах” и “удельных” князьях (точнее княжеских династиях) источники сообщают применительно к середине-второй половине XIV в.: князья “холмские”, “микулинские” - потомки Александра Михайловича, “александровичи”; “клинские”, “дорогобужские” - потомки Константина Михайловича, “константиновичи”; “кашинские” - потомки Василия Михайловича, “васильевичи”. Дмитрий Михайлович был бездетным, поэтому самостоятельной княжеской династии не образовалось, великая княгиня Мария Гедеминовна до своей смерти жила при княжеском дворе в Твери.

Александровичи появляются на страницах летописей в качестве холмских князей только после гибели Александра Михайловича в Орде в 1339 г., при этом данных о владении им южными тверскими городами в источниках нет. Остальные княжеские династии становятся обособленными, соответственно, после смерти Константина (1347 г.) и Василия (1368 г.).

Исследователи реконструируют удельный порядок княжества Тверского после смерти Михаила Ярославича, основываясь в основном на фактах владения определенными территориями внуками и правнуками Михаила. Такой подход может быть продуктивным, если предполагать о выделении Михаилом Ярославичем волостей своим сыновьям при жизни или но духовному завещанию, которое, как известно, он составил, отправляясь в Орду. Впоследствии именно эти земли и закрепляются за княжескими линиями тверских князей, перерастают в уделы, а их владельцы становятся удельными князьями.

При этом остается не совсем ясным, каким образом поддерживался коллективный суверенитет тверских князей, так называемый “союз братьев”, на чем он был основан? Один из центральных вопросов - какую роль во внутреннем развитии Тверской земли играло наследие Михаила Ярославича?

Ответ на это могут дать усобицы тверских князей конца 40-х50-х гг. XIV в., закончившиеся мировым соглашением в 1359 г. (1360). После того, как Всеволод Александрович заключил “мир и любовь с братьею своею”, Василий Михайлович, тверской князь, дядя Всеволода, “треть их отчины отступися и разделишася волостьми”[3].

Ключевое значение здесь имеют термины “треть” и “волость”. Вопрос о “третях” неоднократно поднимался в литературе, при этом понимание авторами этого термина было различным - одни полагали, что это треть Тверского княжества, удел Александровичей (В.А.Кучкин, Э.Клюг [4]), другие, что это части Твери, которыми владели тверские князья (В.С.Борзаковский [5]), третьи считали их частями удела Александровичей (А.Е.Пресняков [6]). Что же обозначал этот термин?

Сравнительный анализ сведений нарративных источников и духовных грамот Ивана Калиты позволяет провести некоторые аналогии.

Исследователи внутренней жизни Московского княжества при потомках Ивана Калиты [7] на основании изучения материалов грамот подчеркивают, что политическое верховенство здесь принадлежало не отдельному князю, а всей династии [8]. Это обстоятельство проявлялось в совместном владении князьями Москвой и московской округой. Москва до конца XV в. разделялась между членами рода на части, которые именовались “треть” или “год”. Точно также делили ближайшую территорию вокруг Москва радиусом 40 км. На своих долях в Москве князья держали собственную администрацию. При этом, осуществляя совместное управление княжеством через родовой домен, московские князья и княгини-вдовы получали также персональные уделы. Н.Ф.Котляр отмечает, что аналогичным образом были устроены властные структуры в других северовосточных княжествах в Твери и Ростове [9].

На сходство московских и тверских, а также рязанских “третей” указывал еще В.С.Борзаковский [10]. В.А.Кучкин полагает, что ни о каких “третях” самой Твери как свидетельстве о совместном владении тверским князьями центральным городом говорить не приходится [11]. Тождественность формулировок духовных грамот Калиты о третях и разделе волостей (в данном случае этим термином обозначена совокупность налогов и пошлин, собираемых с города) с данными летописей о тверских усобицах, позволяет прийти к заключению о “третях” именно как о частях города Твери, которыми владели тверские князья.

Признав сходство внутреннею устройства Тверского и московского княжеств, можно рассмотреть абстрактно и его характерные черты.

Княжество делилось на уделы, которые располагались компактно и состояли из сопредельных волостей (в территориальном смысле). В своих уделах князья имели право собирать мыт (провозную пошлину) и дань, так как они “ведали численными людьми сообща”. Их можно с некоторыми оговорками назвать удельными князьями, поскольку они обладали налоговым иммунитетом, но, судя по содержанию грамот Ивана Калиты, старший наследник обладал большим набором прав и полномочий и в грамотах он называется “старейшим”.

В перспективе завещанные земли могли передаваться по наследству (при условии, что были наследники), и тогда они становились настоящими уделами - “отчинами”. Этот процесс мы наблюдаем в Тверской земле в 40-х - 60-х гг. XIV в.

Единство княжеской группы держалось на совместном владении центральным городом княжества. Оно поддерживалось делением “отчины” на части, которые, вероятно, являлись податными округами. Одновременно делились и торговые доходы, собираемые с города в княжескую казну. Управлением частями города и сбором налогов занимались бояре и “слуги” князей, часть городских доходов получала также и великая княгиня. “Отчина” - в узком смысле - город и ближайшая округа являлась “доменом”, родовой собственностью определенной княжеской династии. Она и была призвана обеспечить единство княжеской семьи, являлась основой коллективного суверенитета, “одиначества”.

Деление государственной территории на уделы и выделение родовой собственности, “домена”, в котором все князья имели право “на часть”, к началу XIV в. на Руси уже не было новостью. И до монгольского нашествия Киевская Русь делилась на “земли”, бывшие владениями княжеских ветвей, при этом сохранялось ядро государства - “Русская земля” (в узком смысле территория Киевского княжества), которая являлась доменом Рюриковичей. Все князья имели право “на часть в ней”. Попытки одних князей подчинить себе всю “Русскую землю”, как правило, встречали активное противодействие других династий. При этом рамки совладения “Русской землей”, очевидно, были размыты, во всяком случае, мы имеем о нем весьма приблизительное представление и можем только предполагать, на каких принципах они основывалось.

Иное дело XIV-й век. Княжества и “земли”, появившиеся после нашествия, в целом повторяли путь политического развития древнерусских земель от политического единства к политическому дроблению, от единства княжеской династии к выделению княжеских ветвей. Однако здесь сформировалась более четкая система организации единства княжеского рода и территориальной целостности княжеств, определились четкие рамки и принципы совладения княжествами князьями той или иной династии. Центральное место в этой системе занимала столица княжества и ее ближайшая округа.

Система “коллективного сюзеренитета”, выделяемая авторами еще для “Русской земли” киевского периода, обрела свои реальные очертания. Это позволяет задать закономерный вопрос - можно ли распространить выводы, полученные для XIV века, и на историю Киевской Руси? Не таковы ли были принципы коллективной собственности Рюриковичей на их “общеродовой стол”? Ответы можно получить лишь в результате дальнейших исследований.

Наиболее выпукло система “коллективного сюзеренитета” в Северо-Восточной Руси XIV в. проявилась в Твери и Москве, менее - в Ростове и Рязани. Однако вполне возможно предположить, что появилась она первоначально именно в Ростовском княжестве, которое выделилось во Владимиро-Суздальской земле еще в первой половине XIII в., а в середине XIII в. ростовские князья получили подтверждение своих владельческих нрав в Орде. К началу XIV в. внутриполитическое устройство Ростовского княжества было уже достаточно сформированным. Впоследствии принципы организации внутреннего устроения княжества могли быть позаимствованы из Ростова Тверью (вспомним, что Михаил Ярославич был женат на ростовской княжне), затем Москвой (возможно, из Твери).

В заключении хотелось бы вернуться к вопросам, заданным в начале статьи можно ли признать Тверское княжество удельным, какую роль во внутриполитическом развитии Тверской земли XIV в. играло наследие Михаила Ярославича? Выделение уделов в самостоятельные территории - процесс достаточно долговременный. Ясно, что при сыновьях Михаила княжество нельзя с полным основанием назвать удельным. Выделение удельных территорий началось при внуках Михаила, и это являлось закономерным явлением, характерным для внутреннего развития всех древнерусских княжеств. Здесь можно выявить и значение наследия Михаила Ярославича. Логика развития удельной системы допускала дробление наследуемой “отчины”. В маленьких (по сравнению с прежними “землями”-гигантами) княжествах, возникших в Северо-Восточной Руси во второй половине XIII в., проблема наследования территорий путем дробления была чрезвычайно острой - выделившиеся уделы могли быть легко поглощены более крупными и сильными княжествами. Важно было сохранить целостность княжества, княжеского рода, не допустить распада. Для Твери первой половины XIV в. сохранение коллективности княжеского дома было задачей архиактуальной, поскольку этого требовали задачи внешнеполитического плана - борьба с Москвой за политическое лидерство и за собственную независимость. Нам представляется, что политический талант Михаила Ярославича позволил ему предугадать распад Тверского княжества на уделы и борьбу князей между собой. Ради сохранения политического верховенства Твери он стремился ликвидировать эти негативные явления, что ему во многом удалось.


Примечания

[1] Пресняков A..F. Образование Великоросского государства: Очерки по истории XIII-XIV столетий. Пг., 1918. С. 191-196,201.

Назад к тексту

[2] Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М.,1984. С. 167,168,185,187,190,196.

Назад к тексту

[3] Полное собрание русских летописей. М., 1965. Т. 10. С. 230,231. Это сообщение Патриаршей (Никоновской) летописи является уникальным. В Тверском сборнике запись крайне лапидарна, в Рогожском - более пространна: ПСРЛ. Пг., 1922. Т. 15. Ч.1. Стб., 67 и след.

Назад к тексту

[4] Кучкин В.А. Указ.соч. С. 185, 193; Клюг Э. Княжество Тверское (1247-1485). Тверь, 1994. С. 173-174.

Назад к тексту

[5] Борзаковский B.C. История Тверского княжества. Тверь, 1994. С. 345-346. В.С.Борзаковский оценивая усобицы писал: “Если сказано, что разделились волостьми, то это намекает как будто на то, что у племянников были отняты уделы, чего однако не видать”. См. Там же. С. 140.

Назад к тексту

[6] Пресняков А.Е. Указ.соч. С. 199-200. Примечание 4.

Назад к тексту

[7] Духовные и договорные грамоты князей удельных и великих. М.-Л., 1950. С. 9-10.

Назад к тексту

[8] Котляр Н.Ф Средневековый тип государственности и его русская модель - XV в. //Сословия и государственная власть в России. XV - середина XIX вв. (Международная конференция. Чтения памяти акад. Л.В.Черепнина. Тезисы" докладов). Часть 1. М., 1994. С. 217-218.

Назад к тексту

[9] Там же.

Назад к тексту

[10] В. С. Борзаковский приводит отрывок из утраченной Троицкой летописи. См. Указ.соч. С. 345-346.

Назад к тексту

[11] Кучкин В.А. Указ.соч. С. 185, 193.

Назад к тексту

 
   

[На главную страницу] [Тверская областная библиотека им. А.М.Горького]