ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ
"ОТЪЕЗД МИХАИЛА  В  ОРДУ"
(из цикла стихов о святом князе Михаиле Тверском)

“Не езди, тятя!” —
Сыновья просили.
“Нам так печально будет ожидать!”
“Не езди, княже!” —
                           птицы всей России
Вдруг перестали в рощах щебетать.
“Не езди, княже!” —
Супились бояре
И в терем набивались напролом.
“Не езди, княже!” —
С голосом до яри
Дружинник верный кланялся челом.
“Не дело ездить на погибель к хану!” —
Кричали в окна смерды и купцы.
“Отговори!” —
Князья просили Анну.
“Спаси, Господь!” —
Крестились кузнецы.
А Михаил, решительный и бледный,
Смотрел в глаза, готовые для слез,
Чуть-чуть надеясь на исход победный,
Уже не верил этому всерьез.
Он слишком знал жестокие их нравы,
Что не к добру зовут его в Орду,
Где и святого сделают неправым,
И потому предчувствовал беду.
Он знал и то,
Что до скончанья века
Подымется отеческая рать,
Но за Кончаку,
                       за сестру Узбека,
Ему сполна придется отвечать.
И он искал решительное слово,
Чтоб оградить потомков от беды.
Увидел снова
                           поле Куликово,
Где из Непрядвы зачерпнул воды.
Оно ему запомнилось надолго
И прикипело даже на погляд:
Для ратного оно пригоже толка,
Для сшибок и невидимых засад.
Тогда он примерялся так и эдак
К бровям десницу часто поднимал,
А конь 
              жевал листву с ольховых веток
И князю в знак согласия кивал.
…Князь понимал,
Что вызов только повод,
Причина же сокрыта в нем самом.
В Орде не любят,
                      кто силен и молод,
Кто наделен почетом и умом.
В Орде не любят
Очень долгих споров,
И там не важно - свой или не свой,
А кто хотел казать себя и норов,
Того лишали права…
                                   с головой…
Не от Орды ли к нам пришла привычка,
Казнить того, кто думает,
                                              лютей,
Когда в стране творилась обезличка
Людей, семей
И целых областей?
Разброд в умах
У нас не потому ли,
Что цельность душ отважились разъять,
Что мы в пустых идеях потонули,
Чтоб всех людей на свете
                                         уравнять?
И это все бедой оборотилось,
И стала правда с ложью пополам:
Талонов ждет Россия,
                                     словно милость,
За труд и подвиг —
                                    милостыня нам.
Какой .народ такое пережил бы,
Нет горше,
                       чем у русичей судьба:
Скрутили совесть,
Вытянули жилы,
Но пашем землю
                           и растим хлеба.
Все так же пьем по праздникам сивуху,
Ногою топнем, поведем плечом.
Российскому измученному духу
Любые беды стали нипочем…
...Князь Михаил тревоги пересилив,
Вдруг улыбнулся детям на крыльце.
Судьба страны,
Судьба самой России
Была печатью на его лице.
Окинув избы и хоромы взором,
Дотронулся до повода коня:
“Неведомо, что будет,
Но с позором
Не повстречают русичи меня.
Я никогда в беде их не покину,
Невзгоды разделю напополам”.
Князь чувствовал —
Печаль смотрела в спину
И шла за ним смиренно по полям.
Но как-то жутко встречные молчали,
Давились бойким словом смельчаки,
Младенцев бабы на руках качали,
Смотрели трудно в землю мужики.
Но ободрить и обнадежить
                                               нечем,
Улыбку он держал не без труда,
Совсем неловко опустились плечи,
И упиралась в шею борода.
Уже когда
Доехали до бора,
Тверь затянуло синей пеленой,
Но золотое зарево собора
Как солнышко,
Светило за спиной.

 

 

Сканировано по изданию
Соловьев В.Н., Час выбора: цикл стихов

о святом князе Михаиле Тверском. -
Тверь, "Книжный клуб", 1991. - 63 с.


[Михаил Тверской в памяти потомков] [На главную страницу]