Некоторые аспекты практической метрологии, применительно к локализации Бортеневской битвы

 

До сих пор не поставлена точка в деле локализации Бортеневской битвы, произошедшей в 1317 г. на Тверской земле между великими князьями Михаилом Ярославичем Тверским и Юрием Даниловичем Московским1.

Имеющиеся на сегодняшний день публикации тверских исследователей на предмет локализации битвы не могут быть приняты, так как отсутствие научно-доказательной базы  не позволило им это сделать.

П. Д. Малыгин, как и В. А. Кучкин, на которого он ссылается, вообще не рассматривают поход Юрия Даниловича с Кавгадыем на Кашинскую землю. Кучкин детально не рассматривает проблему локализации Бортеневской битвы, оговаривая лишь, как он считает, район «У волжской переправы, в 40 верстах от Твери у Бортенева»2.

Летописи Тверской редакции и Никоновская летопись в контексте событий 1317 г. фиксируют «переезд» и «перевоз», имея в виду одно и то же место переправы через Волгу на Кашинскую землю у Вертязина (Городни). И вот почему. По В. Далю, перевоз — это переправа через реку, озеро со всем устройством: лодками, паромами3. И данный перевоз существовал у Вертязина. Достоверность этого факта подтверждается топонимом «Вертязин», произошедшим от слов: вертать, вертаться, возвращаться, поворачивать назад («вертай обратно»)4 .

В контексте переправы через Волгу у Вертязина, существовал и «переезд» — конный брод, когда можно было переехать на коне. В 1609 г. во время польско-литовского нашествия «князь Михайло же Васильевич (Скопин-Шуйский — Л. М.) пришёл на Городню и Волгу перелез под Городнею»5.

Так что «переезд» и «перевоз» — это одно и то же место у Вертязина (Городни), ниже Твери.

Особо необходимо отметить и то, что А. С. Лурье сделал убедительное заключение о том, что Тверской летописный свод XVII в., опубликованный А. Н. Насоновым, заключает в себе Тверской летописный свод конца XIV в.6 . А, по заключению А. Н. Насонова, только в Никоновской летописи, отразившей много кашинских сведений, говорится: «и сташа на переезде у Волгы, и воеваша много», использованы данные Тверского  великокняжеского свода 1425 г. с учётом параллельно существовавшего Кашинского свода7. И не доверять этим данным мы не можем.

Тверские исследователи, и в первую очередь П. Д. Малыгин, в деле локализации Бортеневской битвы пренебрегают летописными данными об указании конкретного расстояния «близ Тфери за 40 вёрст» «на Бортеневе». Если в своей первой версии П. Д. Малыгин считает, что средневековая верста равнялась 1,065 км (практически равна километру)8, то во второй версии он вообще отказывается от самого соотношения версты и километра, то есть не учитывает количественное значение версты9 . И обосновывает это тем, что расстояние от Новгорода до Игнач креста, приведённое Новгородской первой летописью (НПЛ) и расстояние от Новгорода до Яжелбиц, приведённое Софийской II летописью, должно быть одинаковым. Хотя в действительности, расстояние между Игнач крестом и Яжелбицами составляет 8 км. А потому и расстояние от Новгорода составляет соответственно: 120 км до Игнач креста, 128 км до Яжелбиц, учитывая маршруты древних дорог.

Но, как мы установили ранее10 , исходя из сравнения летописных расстояний в вёрстах и расстояний в километрах, взяв к рассмотрению конкретные пункты, соотношение средневековой версты к километру обозначилось, как 1:1,5. Или же, верста равняется 1,5 км. Тогда и количественное значение «за 100 вёрст до Новагорода», где остановились в 1238 г. татаро-монголы, равняется 150 км (имеется в виду Селигерский путь). И это не Игнач крест, и не 100 км, как считают многие исследователи11. А расстояние до Яжелбиц, составляющее 128 км, никак не увязывается с теми 150-ю вёрстами, оговорёнными Софийской II летописью, когда в 1456 г. Василий II «не дошед до Новагорода за полтораста вёрст, став в Яжолобицах»12.

И тут П. Д. Малыгин13 даёт своё толкование и 100 и 150 вёрстам, разница в значении которых очень существенна. Но в его понимании это одно и то же расстояние.

Мы же дадим другое объяснение этим «за полтораста вёрст, став в Яжолобицах». Если первое расстояние «за 100 вёрст до Новагорода» (как считает Малыгин, это расстояние до Игнач креста, что неправильно) отражает НПЛ14 , то есть расстояние оценивает новгородский летописец, то второе расстояние «за полтораста вёрст, став в Яжолобицах», оговорённое Софийской II летописью15 , составленной на основе оригинального летописца 1489 г., оценивает клирик Московского Успенского собора. Последнее подтверждают комментарии Б. М. Клосса и В. Д. Назарова к публикации Софийской II летописи16 . И это надо учитывать.

В этом конкретном случае расстояние от Новгорода до Яжелбиц оценивал, как считает П. Д. Малыгин, «кабинетный» писатель, находясь далеко от Новгорода, на глазок, совершенно не знакомый с оценочными критериями новгородских длин и расстояний, отличающихся от московских.

Теперь конкретно о «кабинетных» писателях, или летописцах. Летописи на Руси, как правило, вели соборы, являвшиеся кафедрами епископа или архиепископа. Последние находились в непосредственной связи с князьями, посадниками, тысяцкими, вече. «Летописцы», как хронограф, также вели монастыри и отдельные храмы. А сами летописцы, будучи высокообразованными людьми, большей частью из монашества, подчинялись игумену или епископу.

В письменных источниках средневековья нет сведений о месте и роли Церкви в установлении и хранении стандартов для определения длин. Хотя в Новгороде хранился «еванский» локоть (в церкви Иоанна Предтечи на Опоках) для измерения сукон. Однако у Сигизмунда Герберштейна есть замечание относительно епископов, которые «должны определять и устанавливать единицы измерения»17 . И это замечание наводит на мысль, что архиереям было вменено в обязанность устанавливать единицы измерения длины, а соответственно и расстояний, применять и использовать их в общественной жизни, что называется, на практике.

Надо полагать, что непосредственное определение расстояний между пунктами осуществляла братия монастырей, находившихся на окрестной территории. С XVIII в. расстояния между приходским центром и приходскими селениями фиксируются клировыми ведомостями. Так что роль Церкви в установлении единиц измерения и контроле за их соблюдением очевидна. Особенно это строго соблюдалось в Новгороде, где вотчинные владения бояр с их строго определёнными территориальными размерами, а также монастыри находились на  большом расстоянии от центра, что требовало чёткого конкретного указания этих расстояний, которые фиксировались в межевых вёрстах.

Так что летописи вели не «кабинетные» писатели, а грамотные лица, и, прежде всего, ответственные за изложение фактов. А все расстояния, отмеченные летописями и другими источниками того времени, чётко согласуются с расстояниями нашего времени, исходя из использования единиц того времени и установленного нами соотношения расстояний.

И не было никаких, как считает П. Д. Малыгин, «погрешностей и разнобоя в значениях летописных терминов сажень, верста, поприще», являвшихся единицами длин и расстояний. Всё было чётко разграничено.

Найденное С. С. Кузиным сельцо Бортенево из владений Фёдоровского монастыря, П. Д. Малыгин присовокупил к переезду, поскольку в летописях упоминаются как «переезд», так и «Бортенево». Но переездов на Волге, как и деревень Бортенево на Тверской земле, было много. Но вот расстояние от Твери до сельца Бортенево составляет 48 км, и это не смущает Малыгина, который придерживается своей точки зрения. Он пишет: «мне теперь не кажется, что главным критерием определения места того или иного события русского Средневековья могут являться летописные указания в вёрстах… указания летописей на 40 вёрст становятся избыточными… вывод о том, что наш метод отказа от учёта расстояний в вёрстах и обращения самого пристального внимания на топонимы и термины, с ними связанные, при анализе летописных источников в случае с локализацией Бортенева 1317 г. полностью себя оправдывает»18 .

А как же быть с топонимами «Княгинькино», «Татарки» появившимися, как мы считаем, после следования Юрия Даниловича и Кавгадыя с кашинской территории обратно через Вертязин на юг, к Большой дороге; «Секирник» (Секерниково), что возле шошинского Бортенева, появившимся после «и бысть сеча зла»? Разве эти топонимы – свидетели тех событий – не заслуживают «самого пристального внимания»?

Да и расстояние от шошинского Бортенева («близ Тфери за 40 вёрст») как раз укладывается в современное расстояние 60-65 км, что подтверждает существование средневековой межевой версты, равной 1,5 км.

Поскольку краеугольным камнем в разрешении проблемы локализации Бортеневской битвы является установление количественного значения версты, то и цель автора состоит в рассмотрении аспектов практической метрологии применительно к локализации этой битвы. А, следовательно, главными факторами приводимых ниже летописей будут являться показатели фиксированных расстояний.

Первым летописным источником, отразившим это событие, была Новгородская первая летопись - Синодальный список XIV в., которая констатировала, что битва произошла «близ Тфери за 40 верст»19 .

Московский летописный свод конца XV в. конкретизирует, что битва произошла «близ Тфери за 40 верст» «на Бортеневе»20 .

Ясность вносит Никоновская летопись. Юрий Данилович с Кавгадыем с места лагеря направились через Вертязин на Кашинские земли, «и сташа на переезде у Волгы, и воеваша много". А потерпев там поражение, повернули назад, в сторону Твери, также переправившись через Волгу у Вертязина. И не было битвы ни у переезда (перевоза), тем более, у брода. Она была «на Бортеневе»: «и поидоша ко граду ко Твери и за четыредесять верст не доидоша, и срете их князь Михайло Ярославич Тверский на Бортеневе»21 .

Войска Юрия Даниловича и Кавгадыя выходили от Вертязина на прямую дорогу, соединявшую Тверь с Микулиным, и далее к Бортеневу на «Большую» дорогу. Как установлено нами, местная дорога Микулин – Тверь существовала уже в конце XIII в., и расстояние от Твери до Бортенева оценивалось по прямому пути через Микулин22 .

Математик Л. Ф. Магницкий (1669–1739), занимавшийся «навигацкими» науками, геометрически рассчитал, что в 1° Земли содержится 80 старых вёрст. Или же 1° Земли = 112 км, а одна верста составляет: 112 : 80 = 1,4 км.
В 1° Земли содержится 60 италийских миль, или 1 миля = 1,86 км. Как видим, и миля не равняется одному километру. В то же время он уже ссылался на «новую» версту на период XVII в. в 1000 саженей23 .

На это же количество – 1000 саженей, как первоначальную Киевскую меру, ссылался Л. В. Черепнин, имея в виду существование древне-греческой меры длины оргии (сажени)24 . А значит, существовала единица измерения длины в её количественном выражении.

Для определения меры длины, каковой в древности была сажень, Б. А. Рыбаков провёл исследования25 . Он взял исторический факт определения ширины Керченского пролива в 1068 г. при Тмутараканском князе Глебе Святославиче, которая составила 14000 саженей. Это же расстояние, но на столетие раньше, было измерено в Византии при Константине Багрянородном и составило 18 миль, что равно 21199 м. Их соотношение позволило установить размер сажени, равной 152 см. Этот размер сажени он подтверждает и путём обмера Пятницкой церкви (1207 г.) в Новгороде на Ярославовом дворище. Внутренние размеры церкви составляют: 18,1*21,1 м, или же, в саженях: 12*14.

Размер этой сажени, равной 152 см, подтверждает и Н3Л (1383 г.): «вал копаша шире трёх сажен около Софийской стороны»26 . То есть 152*3=4,56 м. Но сказано: «шире трёх сажен». Значит, не менее 5 м, но меньше 6. Иначе, было бы сказано: «не менее четырёх сажен». Этот же размер подтверждают А. С. Власов и Г. Н. Элькин, которые констатируют ширину вала около 6 м27 . Таким образом, налицо факт заимствования сажени из Византии, с которой в X в. установили связи Киев и Новгород, а позднее и Тверь.

А. А. Гурштейн28 на основании длин и расстояний, отмеченных игуменом Даниилом во время его «Хоженья»29 в Святую Землю и Византию в 1104–1106 гг., математически подтвердил размер этой сажени, как 152 +- 13 см; версты – 1472 +- 85 м, доказав, что древняя верста не равнялась 1 км. Здесь необходимо учитывать большой разброс точек, так как Даниил фиксировал сажени и вёрсты со слов спутников, на глаз и общеизвестных на то время расстояний, как то: «от Рамлы до Иерусалима 20 Великих вёрст». Даниил имел в виду межевые вёрсты, равные 1000 саженям, которые были там в ходу.

А. А. Гурштейн делает вывод, как математик. Он не имеет права выбросить ни одно значение, даже если оно намного разнится с усреднённым значением большинства одинаковых показателей длин и расстояний. В то же время он делает заключение, что «в распоряжении исследователей нет источников, которые подтверждали бы распространение на Руси в XI – XIV вв. сажени сколько-нибудь длиннее полутора метров».

Но его окончательные средние значения сажени, равной 152 +-13 см, и версты, равной 1472+-85 м, с допусками в ту и другую стороны, согласуются с размером сажени, равной 152 см, определённой Б. А. Рыбаковым, что позволяет считать вывод А. А. Гурштейна правомерным. Е. И. Каменцева в своем «Заключении…»30 на предмет локализации Бортеневской битвы, оговаривая правомерность выводов Гурштейна, констатирует, что «размеры сажени XI – XIV вв. заключены в интервале между 140-150 см. Отсюда следует, что верста составляет 1400-1500 м». Но у неё не было точек отсчёта, то есть сопоставления летописных расстояний в вёрстах и расстояний в километрах, взяв к рассмотрению конкретные пункты, что позволило автору сей работы конкретизировать значения мер длины и расстояний и установить соотношение версты к километру, как 1:1,5. Таблицы I, II.31

Но самое главное, что надо иметь в виду, это то, что межевая верста по своему количественному значению может равняться только тысячекратному значению размера сажени. То есть сажень, равная 152 см, следовательно, и верста, равная 1,52 км, и никакой другой. Поэтому расчёты Б. Рыбакова и А. Гурштейна стали основополагающим фактором и руководством к окончательному выводу и принятию сажени, равной 152 см; версты, равной 1,52 км, как мер длины и расстояний, применительных к локализации Бортеневской битвы.

Теперь представим расстояния, приведённые на Тверской земле, из переписки Старицкого духовного правления с Тверской духовной консисторией от 5 февраля 1818 г.32 Указанные расстояния в вёрстах от 9 деревень прихода до с. Гурьева находятся в соотношении к километру, как 1:1,5. Таблица I.

Расстояния в вёрстах, (оцениваемых местными жителями ещё в 1940–1950–е. гг.), от д. Большое Волково до указанных ниже пунктов: с. Степурино – 5 вёрст, фактически – 7,5 км; «Большой» дороги – 2 версты, фактически – 3 км; д. Бортенево – 3 версты, фактически - 4,5 км; также укладываются в соотношение 1:1,5, или 1 в.=1,5 км. Таблица I.
Е. Каменцева также ссылается на факты использования межевой версты ещё в XVIII в. Но, как видим наглядно, результаты замеренных расстояний в километрах нашего времени позволяют констатировать использование межевых вёрст на территориях, удалённых от Твери, с количественным значением, равным 1,5 км, ещё в XIX – I пол. XX вв.

В. С. Борзаковский в 1876 г. конкретизирует место битвы: «Михаил встретил Юрия и Кавгадыя с их союзниками в 40 верстах от Твери при селе Бортеневе» и указывает место битвы: «с. Бортенево близ р. Шоши, Старицкого у; в 32 вер. от Старицы»33 , то есть на пути «Большой» дороги, соединявшей Москву с Новгородом.

Здесь же В. С. Борзаковский приводит расстояние от Твери до Микулина – «50 вёрст»34 , которые по количественному значению более «40 вёрст» «на Бортеневе», хотя Микулин намного ближе к Твери, чем Бортенево (в современных 12 км). Тем самым он констатирует факт существования древней версты (межевой), отличающейся от путевой  версты XIX в. И, как мы полагаем, он не мог не знать о количественном значении древней версты, локализуя это место.

Ясность вносит и Рогожская летопись зафиксировавшая поездку митрополита Киприана в 1390 г. в Тверь через Клин. По Рогожской летописи митрополита Киприана встречали на Тверской земле по пути следования 4 раза, фиксируя эти встречи на расстоянии от Твери: 1-ый раз – «за 30 вёрст», 2-ой раз – «за 20 вёрст», 3-ий раз – «за 5 вёрст на Починце», 4-ый раз – «на Перемере» 35 .

Первый раз встретили Киприана за 30 вёрст – 45 км, и это р. Шоша; второй раз встретили за 20 вёрст – 30 км, и это была Городня. Но что самое главное, С. Богданов упустил очень важную деталь. Третий раз встречали Киприана «за 5 вёрст на Починце». И это расстояние равняется 8 км, то есть в пределах нынешних братских захоронений. Что и подтверждает существование версты, равной 1,5 км, а сажени, равной 152 см.

А значит: расстояние от Твери до Бортенева составляет 40*152*1000=60,8 км, расстояние от лагеря до Твери составляет 15*152*1000=22,8 км.

И это есть Бортенево близ р. Шоши, о чем свидетельствует В. Борзаковский. А место лагеря Юрия Даниловича и Кавгадыя – это дд. Малое Гришкино, Езвино, Бойково.

Теперь относительно событий, происходивших на Новгородской земле в XIII в. и связанных с ними расстояний до Новгорода. Представляя свою работу: «К хронологии и топографии Ордынского похода на Новгород в 1238 г.», В. Л. Янин описывает не только события 1238, 1241, 1242 гг., но и касается аспектов метрологии36 .

Рассмотрим эти важные события в их последовательности. И первым из них был поход Батыя на Новгород в 1238 г. До сих пор не поставлена точка в локализации последнего пункта на Селигерском пути, откуда войска Батыя повернули назад. НПЛ (ст. изв.), отразившая этот поход, свидетельствует о том, что татаро-монголы, разорив 5 марта 1238 г. Торжок, пошли на Новгород: «ганяшася оканьнии безбожници от Торжку Серегерьскым путем оли и до Игнача креста, а все люди секуще акы траву, за 100 верст до Новагорода»37 .

Вот эти «за 100 верст до Новагорода» и являются проблемным фактором для локализации фактического места, откуда татаро-монголы повернули назад.

В. Л. Янин, рассматривавший это событие, считает, что упомянутый в летописи Игнач крест и является тем местом, откуда войско Батыя повернуло назад. С этим трудно согласиться, так как он уравнивает летописные «за 100 верст до  Новагорода» с современным расстоянием от Новгорода до Игнач креста, равным 102 км, соединяя их по прямой линейкой, что является грубейшей ошибкой. Он замеряет расстояние по прямой, а не по маршруту древней дороги, когда у него налицо совпадение количественного значения вёрст и километров.

В. Л. Янин тут же делает вывод: «Это значит, что летописец оперирует не «межевыми» (двойными) вёрстами, а обычными (около 1,06 км), существовавшими, как видим, и «в старину»38 . И это принято быть не может. Основатель нашей отечественной школы метрологии Л. Черепнин39 и другие делали акцент на использовании в древности именно межевых вёрст. И это уже подтверждено выше на Тверской земле. Таблица I.

Замеренное нынешнее расстояние от Новгорода до Игнач креста по маршруту древней дороги, проходившей через Городище, Бронницы, Зайцево, Крестцы, Старое Рахино, Соменка, составляет 120 км (или же: 80 вёрст). А вот «за 100 верст до Новагорода» - это 150 км нашего времени, где стояло лагерем войско Батыя, откуда и повернуло назад. И этим локальным местом является оз. Неверы с его округой от д. Домаши до дд. Накладец, Курган, Сухая Ветошь на Селигерском пути. Поэтому место лагеря Батыя и Игнач креста должны восприниматься в контексте разных расстояний до Новгорода, соответственно: 100 в. (150 км); 80 в. (120 км). В связи с этим Игнач крест и место лагеря Батыя должны рассматриваться, как разные географические точки.

Так что, как считают некоторые исследователи, войска татаро–монголов повернули от Игнач креста, не соответствует действительности. А к Игнач кресту дошёл только лишь разведывательный отряд, который и обнаружил серьёзные препятствия, связанные с бездорожьем, что и явилось помехой для дальнейшего продвижения войска на Новгород.

1241 г. Приход немцев на Водь с Чюдью. НПЛ отмечает: «придоша Немци на Водь с Чюдью, и повоеваша и дань на них възложиша, а город учиниша в Копорьи погосте. И не то бысть зло, но и Тесов взяша, и за 30 верст до Новагорода ганяшася, гость биюче, а семо Лугу и до Сабля»40 .

Здесь также В. Л. Янин замеряет расстояния от Новгорода до Саблё и Тёсова линейкой по прямой, приводя соответственно: 40 и 48 км. Но вот здесь нынешние расстояния в «км» никак не совпадают с 30 вёрстами от этих пунктов до Новгорода. И он же комментирует: «Однако летопись указывает, что ближайший от Новгорода пункт, оказавшийся в руках противника, находился в 30 верстах, которые, таким образом, меньше 40 км»41 .

Вот здесь как раз он и противоречит себе, считая, что «летописец оперирует не «межевыми» (двойными) вёрстами, а обычными (около 1.06 км)». Если бы это было так, то расстояние до Саблё равнялось бы: 30*1,06=32 км. Но фактически замеренное расстояние в километрах от Новгорода до Саблё, исходя из маршрута дороги, которой ходили тогда новгородцы, составляет 46 км, или же: соотношение версты к километру, как 1:1,5. То есть, налицо использование межевой версты, равной 1,5 км. Иначе: 30 вёрст и должны быть меньше 46 км. А вот расстояние от Новгорода до Тёсова по древней дороге составляет 60 км, что не вписывается в соотношение, как 1:1,5. Так что Тёсов отмечен, как пункт, который взяли на своём пути немцы.

1242 г. Рассмотрим Ледовое побоище на Чудском озере между Александром Невским и крестоносцами, где новгородцы «биша их на семи верст по леду до Суболичьскаго берега»42 . В. Янин43 использует тот же самый приём, замеряя линейкой расстояние от Вороньего камня до Суболичского берега по горизонтали, что составляет 8 км. То есть практически одинаковое количество вёрст и километров. При этом он не берёт во внимание маршрут отступления тевтонцев. При внимательном прочтении летописи видим, что им приходилось отступать к Узмени – узкому месту между Чудским и Псковским озёрами. И тевтонцы, отступая, бежали не по горизонтали к Суболичскому берегу, а по косой, под углом к нему, иначе, к самой Узмени. Что, в соответствии с летописью, и является фактической локализацией пути отступления. Расстояние по косой от места побоища до берега в этом месте составляет 10 км, что и является искомым расстоянием, а значение вёрст и километров соотносится, как 1:1,5. И это реальный, фактический путь. А вывод В. Янина о соразмерности древней версты и километра не правомерен.

И если бы древняя верста (XI – XVII вв.) равнялась 1 км (1,065 км), то тогда расстояния, приведённые в летописях, равнялись бы их нынешнему количественному значению, но это не так. И потом. Не было бы столько законодательных актов по упорядочению мер длины и расстояний на протяжении XVI – XIX вв., когда с XIX в. стала использоваться только путевая верста, равная 500 саженям; (саж=213 см, верста=1,065 км).

В то же время, нельзя забывать, что речь идёт о версте межевой, используемой на Новгородской, Псковской и Тверской землях. Наглядное тому доказательство – работа архимандрита Макария (Миролюбова)44 , который аргументированно сопоставляет расстояния от конкретных мест церковно-монастырских объектов до Новгорода, зафиксированных в летописях, с современным ему расстоянием на середину XIX в., где прослеживается соотношение версты и километра, как 1:1,5. Таблица II.

Теперь рассмотрим взгляд на оценку русских расстояний иностранными дипломатами, посетившими Россию в XVI – XVII вв.

Голландский дипломат Николаас Витсен, который по пути в Москву оценивал расстояния в милях. (1 миля=7,4 км). Он даёт толкование русским вёрстам: «самое надёжное исходить из расчёта 75 вёрст в 1° (Земли – Л. М.), то есть 5 вёрст в одной обычной немецкой миле»45 . Итак, 1° Земли равен 112 км, а 112:75=1,5 км, то есть 1 верста=1,5 км, а 5 вёрст=1 миле=7,4 км, что также 1 верста=1,5 км. Таким образом находим подтверждение существования межевой версты, равной 1,5 км, и в XVII в.

Но очень показательны данные Н. Витсена, когда он на обратном пути из Москвы (1665 г.) фиксирует расстояния от Москвы до Тверских земель (Клин) и приводит их в вёрстах46 . Произведённые расчёты позволяют говорить об использовании на Московских землях путевой версты, равной 1,08 км, что подтверждает действие закона 1649 г. «Уложение» царя Алексея Михайловича, когда можно было использовать две разновидности вёрст: межевую и путевую. В данном случае использовалась путевая верста, равная 500 саженям, саж=216 см, или же: 1 в.=216*500=1,08 км.

А вот уже на Тверской земле47 , начиная от Клина, расстояния продолжают оценивать межевыми вёрстами, равными 1,5 км. Пример тому п. 5. Таблицы I. От Клина до р. Ямуга – 5 вёрст, фактическое расстояние – 7,5 км, то есть, 1 в.=1,5 км.

То же наблюдается и на Новгородской земле48 . Расстояние от Новгорода до Хутынского монастыря – 7 вёрст, фактическое расстояние – 11 км; размеры Валдайского озера: длина – 7 вёрст, фактически – 10 км.

То же о вёрстах констатировал и Георг Шлейссингер – немецкий путешественник, посетивший Новгород, Москву в 1684 г. «Что означает верста? Ответ: это термин, используемый для измерения земли, приблизительно сходный с термином «итальянская миля», а 5 вёрст составляют полную немецкую милю»49 . 1 миля=7,4 км, 5 вёрст=1 миле, или 5 в.=7,4 км, то есть 1 в.=1,5 км, что и подтверждает наши предыдущие выводы.

Итак, древняя мера длины – сажень – в период XI – XVII вв. как на Тверской земле, так и на Новгородской, равнялась 152 см, а, следовательно, верста равнялась 1,5 км. В соответствии с установленным значением древней версты (межевой), равной 1,5 км, Бортеневская битва произошла 22 декабря 1317 г. у д. Бортенево Старицкого района близ р. Шоша на расстоянии 65 км от Твери.

Теперь необходимо определиться в отношении терминов: «межевая», «путевая» верста. Многие исследователи, не занимавшиеся метрологией, еще в XIX в., касаясь «старых» вёрст, использовали в своём научном обиходе термин «двойные» вёрсты, имея в виду межевые вёрсты. А потом, по мере упорядочения мер длины и расстояний, с появлением путевой версты, стали использовать «межевую» версту по отношению к «путевой» и её значению, как двойную, то есть межевая (двойная), тем самым привнеся грубую ошибку.

Ведь межевая верста по отношению к путевой была двойной только в соотношении количественного значения их саженей, как 1000:500. Но в то же время, существовавшая межевая верста, равная 1,52 км, и путевая верста, равная 1,08 км, (с нач. XIX в. – 1,065 км), не могли находиться в соотношении 2:1. Поэтому и происходили грубые ошибки, в частности, в XIX – XX в. в отношении локализации Игнач креста, когда вёрсты XIX в. автоматически удваивались.

А потому необходимо исключить из научного обихода термин «двойные», а использовать только термины: «межевая», «путевая», что и будет логичным. Остаётся порекомендовать исследователям заняться всерьёз метрологией, наукой, отнюдь не лёгкой и простой, но зато необходимой для «пользы наук». И как мы уже убедились, без неё – метрологии – «воз и ныне там».


1 Моисеева Л.А. Михаил Ярославич Тверской и Бортеневская битва. Великий Новгород, 2010.

2 Кучкин В. А. Последний договор Михаила Ярославича Тверского // Михаил Тверской: личность, эпоха, наследие: мат. междунар. науч конф, посвящённые 725-летию со дня рождения Михаила Ярославича – великого князя Тверского и Владимирского. г. Тверь, 27-29 нояб. 1996 г. Тверь, 1997. С. 60.

3 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 3. М., 1955. С. 40.

4 Большой академический словарь русского языка. Т. 2. М.-СПб., 2005. С. 430.

5 ПСРЛ. Т. 14. I пол. СПб., 1908. С. 91. Ст. 201.

6 Клюг Э. Княжество Тверское (1247-1485 гг.). Тверь, 1994. С. 27.

7 Там же. С. 29.

8 Малыгин П. Сражение 22 декабря 1317 года (Предпосылки, летописные источники и проблема локализации) // Михаил Ярославич Великий князь Тверской и Владимирский. Тверь, 1995. С. 337.

9 Малыгин П. Д. И вновь о месте… С. 32.

10 Моисеева Л. А. Михаил Ярославич…

11 Там же. С. 89-92.

12 ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. М., 2001. Ст. 128.

13   Малыгин П.Д. И вновь о месте… С.32.

14 ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 76.

15 ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. М., 2001. Ст. 128.

16 Там же. Предисловие.

17 Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 109, 306-307.

18 Малыгин П. Д. И вновь о месте... С. 31, 40.

19 ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 96.

20 ПСРЛ. Т. 25. М., 2004. С. 161-162.

21 . ПСРЛ. Т. 10. М., 2000. С. 181.

22 Моисеева Л. А. Михаил Ярославич… С. 115.

23 . Магницкий Л. Ф. Арифметика – сиречь наука числительная. М., 1703. С. 476, 506

24 . Черепнин Л. В. Русская метрология. М., 1944. С. 24-25, 59-60.

25 Рыбаков Б. А. Русские системы мер длины XI – XV вв. // Советская этнография. 1949. № 1.

26 ПСРЛ. Т. 3. СПб., 1841. С. 232.

27 Власов А. С., Элькин Г. Н. Древнерусские крепости Северо-Запада. СПб., 2007. С. 159-160.

28 Гурштейн А. А. Анализ эволюции размеров русских саженей XI – XIV вв. // Вопросы истории, естествознания и техники. М., 1985. № 1. С. 64-75.

29 Житье и хожденье Данила Русьскыя земли игумена // Памятники литературы Древней Руси. XII в. / под ред. Лихачёва Д. С. М., 1980. С. 24-115.

30 Пономарёв Г. Н. Значение Бортеневского сражения в судьбе тверского князя Михаила Ярославича. // Михаил Ярославич – великий князь Тверской и Владимирский. Тверь, 1995. С.354-355.

31   Моисеева Л.А. Михаил Ярославич… С.169-174.

32 ГАТО. Ф. 160. Оп. 14. Д. 983. (Переписка Старицкого духовного правления с Тверской духовной консисторией). Л. 1-1 об., 7-7 об., 9 об, 10.

33 Борзаковский В. С. История Тверского княжества. Тверь, 1994. С. 45, 109, 326.

34 Там же. С. 35.

35 ПСРЛ. Т. 15. М., 2000. Ст. 159-160.

36 Янин В. Л. К хронологии и топографии Ордынского похода на Новгород в 1238 г. // Исследования по истории и историографии феодализма. М., 1982. С. 146-158.

37 ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 76.

38 Янин В. Л. К хронологии и топографии... С. 154, 156.

39 Черепнин Л. В. Русская метрология... С. 24-25, 59-60.

40 ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 78.

41 Янин В. Л. К хронологии и топографии... С. 154.

2 ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 78.

43 Янин В. Л. К хронологии и топографии... С. 154.

44 Макарий (Миролюбов). Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. 1. М., 1860. С. 430-638.

45 Витсен Н. Путешествие в Московию 1664-1665: Дневник. / Перевод со староголландского В. Г. Трисман. СПб., 1996. С. 196, 201, 249.

46 Там же. С. 191, 249-250.

7 Там же. С. 192.

48 Там же. С. 196, 201.

49 Коваленко Г. М. Великий Новгород. Взгляд из Европы XV – начало XX в. СПб., 2010. С. 250.

Л. А. Моисеева

 
   

[На главную страницу] [Михаил Тверской в памяти потомков]