МИХАИЛ ТВЕРСКОЙ В ПОЭЗИИ

В романе “Бремя власти” Дмитрий Балашов написал: “Срытая и сорок раз перекопанная, изменившая весь свой облик и даже имя своё, Тверь, что знаешь ты днесь о великом прошлом своём?!“ Да, не говоря уж о всех россиянах, но даже и мы, тверитяне только-только начинаем узнавать своё прошлое. А между тем наши недавние предки знали и гордились этим прошлым, гордились одним из лучших сынов земли российской - Михаилом Тверским, которого изобразили на памятнике “1000-летия Руси” в Новгороде рядом с Александром Невским. Так же рядом изображены они Карлом Брюлловым и в Исаакиевском соборе в Петербурге. Посвятил Михаилу Тверскому свои работы и ученик Брюллова П.Н.Орлов, две работы которого хранятся в Тверской картинной галерее. Образ Михаила Ярославича вдохновил и Виктора Васнецова.

Свидетельством того, что Михаила Тверского знали и почитали служит и поэзия.

Безусловно к первой попытке поэтического осмысления этого образа нужно отнести само “Житие Михаила”, написанное игуменом Александром, и хотя для нас сейчас это прежде всего драгоценнейший документ истории, но в нём так много поэзии, что отдельные абзацы воспринимаются, как стихотворения в прозе.

Удивительно поэтическую характеристику дал Михаилу Тверскому Н.М.Карамзин, назвав его “Отечестволюбцем”.

И всё же, говоря о поэзии, у нас у русских принято начинать от Пушкина. Начнёмте ж и мы от него. Нет сам Александр Сергеевич о Михаиле не писал ничего, но в последних номерах журнала “Современник”, которые вышли в свет уже после его смерти, в 6-ом томе за 1837 год он поместил 5-й акт (финал) трагедии “Михаил Тверской” Андрея Николаевича Муравьёва, написанной в стихах. Правда за два года до этого в 1835 г. журнал “Московский наблюдатель” во второй книжке за июнь месяц тоже обратился к этой трагедии. Но тогда были напечатаны всего две небольшие сцены из третьего акта не дававшие возможности оценить ни стиль ни масштаб трагедии. Но почему к ней обратился Александр Сергеевич? Мы знаем, что в последний год А.С.Пушкин много занимался историей и не так много поэзией. Но, вот из одного стихотворения 1836 года:

“Напрасно я бегу к сионским высотам,

Грех алчный гонится за мною по пятам...”

Не слышится ли здесь отчаяние от несоответствия мечты и действительности, об утрате идеалов и о поисках их. Вот почему обращение к истории, вот почему “Михаил Тверской”. Вот финальная сцена. Перед самой казнью Михаил отсылает сына и бояр:

1-й Боярин

Тебя ли, князь, в сей грозный час покинем?

В.Князь

Бегите! Нет вам здесь спасенья.

2-й Боярин

Здесь
Мы сложим головы за государя!

В.Князь

Я не приемлю безрассудной жертвы.
Или мне легче умереть на трупах
Бояр своих и сына?.. Нет, к царице
От моего лица бегите : там
Вас защитят...

3-й Боярин

Но, государь!

В.Князь

Бояре!
Ещё до смерти я владыка вам:
Когда вам страшен гнев мой - повинуйтесь,
Тебе же, Константин, велит отец.

Константин (бросаясь к ногам его)

Отец, отец! Благослави меня!

В.Князь (возлагая руки)

....В тебе, мой сын,

Я всю семью свою благословляю:
Димитрия - он ныне твой отец,-
И младших Александра и Василья,
И безутешную мою княгиню.
Скажи ей : прежде - чем искать приюта
В тиши келейной, возрастить должна
Мне и семейству младших сыновей...
Прости, будь счастливей отца, прости.

Ну и вот самая последняя сцена, уже после убийства Михаила, над его обнажённым трупом с огромной раной в груди, из которой вырезано сердце, стоят Юрий Московский и Кавгадый. И татарский князь первый не выдерживает:

Кавгадый

Взгляни! Что отвращаешь взор? взгляни,
Презрительно в убийце малодушье!
Ты трона жаждал - вот тебе ступень!
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Но он тебе был кровным: неприлично
Нагому князю пред Ордой лежать!
Дай с плеч покров - ты взял его порфиру!

Кондратий Рылеев, поэт-декабрист, известен своими, пусть небольшими по форме, но эпическими “Думами”. Одна из “Дум” посвящена Михаилу Тверскому и написана за три года до восстания на Сенатской площади.

Вот несколько фрагментов. Размышления князя после унизительных, оскорбительных действий Орды, когда его выволокли в колоде, в цепях на торговую площадь, при огромном стечении народа, купцов и послов других стран, когда с него сначала сняли все эти вериги, предложили яства, от которых он отказался, а потом снова заковали, говоря, что так будет с каждым, кто ослушается Орды. Вот эти размышления:

”До какого униженья,-
....................................
Довели нас заблужденья
И погибельный раздор!
Те, которых трепетали
Хитрый-грек и храбрый лях,
Ныне вдруг рабами стали
И пред ханом пали в прах!
..........................................
Смерть свою давно предвижу;
Для побега други есть,-
Но побегом не унижу
Незапятнанную честь!
......................................
Не хочу своим спасеньем
На родимый край привлечь
Кавгадыя с лютым мщеньем
И Узбека грозный меч!”

Далее в “Думе” ожидание казни и жестокое кровавое убийство:

Кровь из язв лилась струёю...
И пробил его конец:
Сердце хладною рукою
Вырвал дикий Романец.
Князь скончался жертвой мщенья!
С той поры он всюду чтим:
Михаила за мученья
Церковь празднует святым.

После Московского Собора 1547 г. молодой царь Иван Васильевич принимает решение не только политически и экономически объединить Русь, но и духовно. Вот как об этом рассказывает “История русской церкви” митрополита Макария: “... юный государь отнёсся ко всем епархиальным владыкам с просьбою, чтоб они собрали сведения и о других святых, каждый в своём пределе и представили на новый предполагавшийся Собор. Собор этот и состоялся в 1549 г.”Тогда-то среди нескольких других был канонизирован и Михаил Ярославич Тверской. С тех пор 5 декабря наша православная церковь отмечает как день Михаила Ярославича Тверского.

Поэт-декабрист Бестужев-Марлинский Александр Александрович (1797г.-1837г.) одно из своих стихотворений, написанное за год до восстания декабристов, так и назвал “Михаил Тверской”. Вот несколько строк, когда Михаил обращается к сыну:

“В слезах довольно утопали
Твои глаза, друг добрый мой;
Пора расстаться мне с тобою
И Михаиловой главою
Купить отечеству покой...”

И вот финал стихотворения. Уже после казни Михаила сын взывает к Богу:

“... Он внял ему, сей сильный Бог,
Россиянам восстать помог
И снял с лица земли тиранов...”

И вот что любопытно отметить. Если Кондратий Рылеев кончает свою “Думу” констатацией причисления Михаила к лику святых, то Бестужев-Марлинский идёт дальше, говоря о том, что подвиг Михаила помог “снять с лица земли тиранов”. Бестужев-Марлинский приходит к осознанию того, что Михаил был одним из первых, кто сознательно и последовательно стал проводить антиордынскую политику и поплатился за это. Но его подвиг “россиянам восстать помог...”

В начале ХХ столетия к имени Михаила Тверского обратился и Ник. Клюев в “Плаче о Есенине”. Размышляя о смерти Есенина - почему, как? - Клюев пишет:

“Вольготней бы на поклоне в Золотую Орду
Изведать ятагана с ханской насечкой!
................................................................
Умереть бы тебе, как Михайле Тверскому,
Опочить по-мужицки...”

И хочется отметить, если Рылеев, Бестужев достаточно подробно излагают событийный ряд жизни Великого князя, то для Клюева имя князя - это уже знак, знак добра, справедливости, жертвенности. И сразу ощущаешь, как за эти 100 лет, которые пролегли между Клюевым и декабристами имя Михаила Тверского прочно утвердилось в общественном сознании как знак, как символ, как в наши дни имена Невского и Донского. Думаю, что это может подтвердить и тот факт, что, когда в 80-е годы Х1Х столетия было создано в Твери “Братство Михаила Тверского”, то своей задачей оно поставило не пропаганду имени Михаила, а просветительство и образование народа, в широком смысле этого слова, от имени Михаила Тверского.

Но вот прошло 7 десятков лет, когда из нашей памяти попытались вычеркнуть это имя, но оно оказалось живо и необходимо нам. И возникает определённая закономерность его возвращения - в периоды нравственных и идейных шатаний всей нации Русь находит нравственную точку опоры в подвиге великого предка. Вот и сейчас наши современники обратились к этому имени.

Тверской поэт Юрий Смирнов в своём “Сказании о Михаиле Тверском”, как бы продолжает уровень оценки Михаила, данный Бестужевым. Вспомним Бестужева: “Он внял ему сей сильный бог, Россиянам восстать помог И снял с лица земли тиранов...”

А вот как у Юрия Смирнова:

“Русь обескровить враждой -
Тёмная, давняя цель...
Вместо сплоченья земель -
Княжеств ряд лоскутной!
............................................
Прочь отступала ночь -
Русь укреплялась в борьбе,
Не подчиняясь Судьбе, -
Жить в униженьи невмочь!..

Но Юрий Смирнов идёт ещё дальше Бестужева, ставя главный , проблемный вопрос судьбы Михаила: где сам подвиг, где его начало? В самой мученической смерти и отказе бежать из плена, или же решение выйти на Бортеневское сражение с твёрдым намерением заплатить за этот отчаянный шаг, за “вызов Судьбе”, не жизнью своих подданных, а своею собственною:

“Видел, нельзя отвернуть,-
Ждёт и беда и нужда..
.
Знал ли в день славы тогда
Страшный, крестный свой путь?!
Жизнь, как вызов Судьбе,
За Русь Святую отдать!..

Петербургский скульптор и поэт Владимир Иванович Винниченко, обожжённый судьбой великого предка, создал не только проект памятника, но и подарил нам поэтическую книгу “Хроника” - “За други своя”. Я бы назвал эту книгу - первым опытом поэтической биографии Михаила. Пусть не все, но наиболее яркие события жизни нашего предка нашли отражение в этой книге. Особенно ценно, что устами питерца, не тверитянина, даётся оценка Михаила - “как первого самодержца” и то, что он “дорогу к победе над Ордою проложил”.

...Князь Михаил Тверской, чей лик с иконы
Моё к себе внимание привлёк
Как лёгкая газель среди бизонов

И так же был прыжок его далёк
В поступках правых и угодных Богу
Он земли в единении берёг

Как первый самодержец. И дорогу
К победе над Ордою проложил
А заодно и к своему острогу.

Для подданных примером он служил
Сын Ярослава, внук же Ярославов
Он строил храмы и по правде жил...

Ну и, наконец, наш широко известный тверской поэт Владимир Соловьёв ещё в 1991 году, году 720-й годовщины со дня рождения Великого Тверского князя, выпустил большую поэтическую книгу о Михаиле “Час выбора”. Автор не ставил задачу создание некоей биографии - он, как-бы предполагая, что читатель знаком с общей канвой жизненного пути Михаила Ярославича, вызывает из того времени отдельные, как всполохи, картины, и создаёт яркую мозаико-поэтическую картину, настойчиво связывая время Михаила Ярославича с нашим. Для автора “Час выбора” - это прежде всего время нашего выбора - куда пойдём мы и что из заветов предков возьмём с собою? Вот совсем немного из главной части, которая так и называется “Час выбора” и из финала:

“Он видел сам,
Что в людях мало веры,
Завистники и тати мельтешат.
Откуда смердам высмотреть примеры,
Когда князья воруют и грешат?
........................................................
Пытался князь
В грядущее всмотреться,
Мозг осветился ярче и больней.
На что смогли б потомки опереться,
Сумел ли взгляд
Достичь до наших дней?
Что стало со страною и народом,
Такой ли чистый дождь
и белый снег?
Где с каждым веком,
Даже с каждым годом
Всё злее становился человек.
.....................................................
Настал век скорби,
Суетных сомнений,
Где каждый лжёт
и сызнова грешит,
А может быть -
он в зыбке -
светлый гений,
Кто судьбы мира праведно решит.
Воспрянут снова мужество и сила,
Моргнёт звезда в спокойном камыше.
И светит нимб
святого Михаила,
Горит свеча
У русичей в душе.
..................................................................
Увидел князь -
Кружат над ним
три птицы:
То Истина,
Добро
и Красота.
Они снижались,
То опять в зените
Купались в первых солнечных лучах.
Так значит живы,
Живы эти птицы:
В поступках,
в спорах,
в цвете медуниц,
И князь успел
за русских помолиться
И растворился
В душах этих птиц.

07.09.98. Пономарёв Георгий Николаевич (8 0822 70 72 80).

 

 

 
   

[Михаил Тверской в памяти потомков] [На главную страницу]